Танец реальности (2014) | Рецензия #ОМКФ

«Если мы не создаем фильмы-лекарства, мы создаем фильмы, которые только больше отравляют наш мир. Меня интересует только такое искусство, которое может излечить меня и других» — говорит Ходоровски в одном из своих интервью. Однако, не стоит думать, что режиссер мыслит себя альтруистом — мессией, призванным в этот мир, чтобы сделать его лучше. Все его творчество совершенно эгоцентрично; если и присутствует в нем возможность пережить катарсис, то исключительно эгоистично-персональный — имени Алехандро Ходоровски. Если повезло вам дорасти, встать на цыпочки, дотянуться и подсмотреть в замочную скважину его фантасмагорию: танец карликов, хоровод детских снов и причудливых страхов маленького Алехандро — тогда добро пожаловать в мир сумрачного сознания, где божественное рифмуется с профанным, а смыслы замешаны мощным талантом режиссера-сказочника.

«Я не более опасен, чем Будда, Иисус Христос или Гете, потому что всё опасно…»

Когда двадцатичетырехлетний Ходоровски дозвонился легендарному Андре Бретону, и объявил, что приехал из Чили «воскрешать сюрреализм», никто не воспринял самоуверенного отпрыска русских эмигрантов из Одессы серьезно. До тех пор пока из-за скандала на премьере «Фандо и Лис» фестиваль в Акапулько не закрылся навсегда. Благодаря этому эпизоду Ходоровски стал единственным режиссером, который стал причиной закрытия, ни много ни мало, целого успешного фестиваля. — Зрители устроили погром во время просмотра, а собравшаяся толпа на входе уже собиралась совершить самосуд, но режиссеру удалось спастись, запрыгнув в багажник автомобиля, и не дождавшись общения с «благодарными» зрителями. К слову, этот фильм лишь в 1999 году был восстановлен и выпущен на видео. А скандальный «Крот», среди фанатов которого были Джон Леннон и Энди Уорхол, и по сегодняшний день не имеет DVD копии. Леннон купил права на «Крота» и выделил миллион долларов на следующий фильм Алехандро «Священная Гора».

Разочаровавшись в сюрреализме и сюрреалистах, которые так и застряли в 30-х годах и, параллельно сочувствуя коммунистам, обуржуазились, Ходоровски, пародируя Ницше, провозглашает — «Сюрреализм умер». Забавно, что одновременно с этим Сальвадор Дали, зарабатывая приличные деньги на своей неординарности, эпатирует мир на все лады и заявляет: «Сюрреализм — это я!»

«Жизнь есть память, человек есть случай. Паника находит свое самое полное выражение в паническом празднике, в театральной церемонии, в игре, в искусстве, в безразличном одиночестве» — придумывает свой новый постулат Ходоровски, вдохновленный на этот раз Луисом Бунюэлем. Но режиссер не привык застревать на пути, и не привык останавливаться — весь его творческий путь есть поиск своей самости. С середины 70-х, правда, он стал обрастать именитыми помощниками (Стинг, Удо Кир, Pink Floyd, Орсон Уэллс), на которых он орал по телефону — «Продай все, что имеешь и приезжай ко мне. Начнем работу»

В последнем фильме «Танец реальности» (режиссеру 84 года!) все в лучших традициях сюрреализма опять поставлено с ног на голову. Начнем с того, что отца Алехандрито играет его собственный сын, мать, мечтавшая о карьере оперной певицы, но так в этом и не преуспевшая в прямом смысле «поет» свои реплики как арию — щедрый дар благодарного сына. Отец — убежденный атеист, в начале фильма заставивший сына отказаться от надежды на веру, и выкинуть амулеты основных мировых религий: крестик, звезду Давида и мусульманский полумесяц. Папа — явный тиран, молится на портет Вождя, облачен в сталинский френч и покушается на жизнь президента Ибаньеса. Фильм — притча о собственной жизни и неизбежной смерти — в конце фильма режиссер в обнимку с нею отчаливает от берега . Не знаю, помогла ли режиссеру его теория психомагии, и избавился ли он от своих детских травм, но зрителей он уж точно озадачил. Чего стоит одна сцена испражнения матери…

Танец его реальности полон символов и цитат, обращений к бессознательному; фильм изобилует калеками и старыми клоунами, в нем заживо свежуют ослов и умирают в прыжке; в фильме законсервирован навеки живой дух маленького Алехандрито Ходоровски, мир его детства — как чуда , образ богов — родителей, потерянный рай — его родная Токопилья.

Ходоровски предсказывает скорое падение западной цивилизации, но сам режиссер планирует прожить до ста двадцати лет.

«Что за бред — снимать картину, чтобы заработать денег! Я хочу снимать для того, чтобы терять деньги. Я хочу создавать искусство!» — говорит режиссер.