Любовь (2015) | Рецензия

«Love»’s in your head 

Запрещенная к показу в России, в Украине «Любовь» Гаспара Ноэ, все-таки, вышла в прокат, хоть и с рейтингом 21+, доступная только на вечерних сеансах. Неудивительно, ведь фильм наполнен откровенными постельными сценами настолько, что в финале кажется, что их даже слишком много и минут 20 самозабвенных совокуплений смело можно вырезать. Однако для Ноэ это не просто секс, телесность здесь играет важную роль в определении любви. Соитие он рассматривает как связь энергий, мужской и женской, как путь к единению, рождению, перерождению, как во «Входе в пустоту». 

Он бросает это в лицо зрителю: гениталии крупным планом, методичные действия интимного характера, не игровой секс. Но здесь нет пошлости, лишь естественность и раскованность молодого голого тела. На фоне звучат вариации на музыку Сати, герои лежат на алых простынях и принимают опиум — это эстетизация. Хотя режиссер снискал себе славу провокатора и скандалиста (во многом за сцену 9-ти минутного изнасилования Моники Белуччи в «Необратимости»), здесь он довольно сентиментален и поэтичен. Это не холодное интеллектуальное кино, он стремится к эмоциональному влиянию, к тому чтобы погрузить зрителя в воспаленное сознание главного героя, в частности, через замедленное действие и трансовые кадры с приглушенным светом. 

Американец Мерфи живет с женой и ребенком, но чувствует себя уставшим и потерянным, прошлое кажется куда более привлекательным, ведь там была она, Электра.

Повествование нелинейное, большинство эпизодов — это флэшбеки: воспоминания или фантазии. Это история отношений, оставшихся позади, сложных, противоречивых, но настоящих. По ходу действия становится понятно, что Электра принимала наркотики, а Мерфи изменял ей и этим все разрушил. В «Необратимости» имеет место физическое насилие, здесь — эмоциональное, их любовь это — боль, эйфория и наслаждение, сильные страсти, сильные обиды, не вписывающиеся в бытовые рамки. Желая все большего, они доходят до крайностей, в том числе в сексуальных экспериментах.

Точкой невозврата становится беременность Оми — нынешней жены Мерфи. Она была лишь случайной знакомой, приглашенной для секса втроем, но он остается с ней, чтобы растить сына. Он хочет семью и в итоге получает стабильный, спокойный брак, но это не заглушает тоску по Электре. Он хотел бы вернуть ее, но их чувства — не греющий, равномерный огонек, это — пожар. Может, он выгорел бы сам собой, не уйди Электра первой, а может, они смогли бы вместе стать лучше и все изменить. На этот вопрос нет ответа, ведь героиня бесследно исчезает и в финале Мерфи, вспоминая их первую ночь, горько плачет в душе. «Жизнь не легка, сынок, не легка…я потерялся» — говорит он ребенку, осознавая что застрял между настоящим и прошлым. Он укоряет себя за ошибки, грубость, неверность, но правда в том, что он был мальчишкой, студентом, максималистом и оказался просто не готов взять на себя ответственность за другого, так же как сейчас не вполне готов быть отцом, он на пути взросления, между мальчиком и мужчиной. 

Тарантино часто появляется в своих фильмах в эпизодических ролях, Ноэ тоже оставил о себе пару напоминаний: сына Мерфи зовут Гаспар, бывшего парня Электры — Ноэ, а сам Мерфи в чем-то наследует режиссера. Он тоже режиссер и хочет снять фильм о настоящем: крови, сперме и слезах. Не к этим ли составляющим постоянно возвращается в своем творчестве сам Ноэ? Что касается тематики, в некоторых рецензиях встречается мысль о том, что это не любовь, а эгоцентримз и вожделение в мелкобуржуазной мелодраме. Позволю себе не согласиться, режиссера интересует именно это чувство, хоть и подано оно несколько сентиментально, как печаль и страсть, порыв и безумие юности.